Чародей в ярости [ = Чародей разбушевался ] - Кристофер Сташеф

— Какой враг, папа?

— Послушай сам. Мама говорит, что он человек, но ничего более.

У всех четверых детей на миг остекленели глаза, а затем они, одновременно содрогнувшись, вышли из транса.

— Ужас, — прошептала Корделия. — Оно там, но его нет!

— Увидите его — узнаете, — мрачно предрек Род. — На всякий случай, если не узнаете, то я, как можно сильней подумаю: «Кроши!» А теперь, брысь!

Они исчезли с тремя хлопками и свистом. Подняв взгляд, Род заметил, что вершины трех деревьев внезапно заколыхались на ветру, и увидел, как Корделия воспарила к вершине четвертого.

— В какую сторону двинемся, милая?

Гвен пожала плечами.

— Для меня обе стороны одинаковы, милорд.

— Ты кто? Кандидатка в депутаты? Ладно, исчезай на востоке, а я растаю налево. Во всяком случае, я постараюсь.

Гвен кивнула, быстро сжала ему руку прежде, чем стремительно унестись с дороги. Листва сомкнулась за ней. Род задержался, глядя на север и раздумывая, а затем свернул в подлесок, шепча:

— Направься примерно на десять ярдов к северу, Векс.

Робот припустил галопом, и почти сразу свернул в сторону, где находился Род.

Листва спрятала его. Род повернулся лицом к дороге, опустился на колено, дал телу расслабиться, ритмично дыша.

Из-за поворота дороги появились они — дюжина пыльных крестьян с маленькими котомками и затравленными лицами. Они постоянно оглядывались. Самый высокий из них вдруг что-то выкрикнул и резко затормозил. Другие поспешили к нему, крича через плечо женам:

— Спасайтесь! Бегите! — Но женщины заколебались, тоскливо глядя то на дорогу к югу, то опять на мужей. Мужчины повернулись спиной к ним и лицом к северу, в сторону врага, каждый держал посох в оборонительной стойке, наискось поперек тела. Женщины в ужасе следили за ними.

Затем, с воем одна молодая жена, прижимая к себе младенца, побежала на юг. Остальные уставились ей в след, а затем, одна за другой начали гнать своих ребятишек вперед по дороге.

Вскоре в поле зрения появились ратники.

Род напрягся, думая изо всех сил: «Готовьсь!»

Они были одеты в коричневые легинсы с темно-зелеными куртками до середины бедра и стальные шлемы. Каждый держал в руках алебарду, а на груди сверкал шафрановый знак различия. Это было обмундирование, и такого Род никогда раньше не видел.

Солдаты завидели крестьян, издали воинственный крик и бросились в атаку, опустив алебарды, горизонтально.

Род мысленно вложил в слово всю свою мощь, когда прошептал его Вексу:

— Кроши!

Удачнее выбрать время он не мог. Векс выскочил из подлеска и встал с пронзительным ржанием, на дыбы как раз, когда его миновали последние солдаты. Встревоженные, они и большинство их товарищей резко повернулись. Род выскочил на дорогу между крестьянами и солдатами. Меч метнулся проткнуть плечо пехотинца, а затем отпрыгнул и ткнул в другого, пока первый завопил, отшатнувшись назад. Двое солдат в середине отряда взмыли с воем ужаса ввысь и бухнулись обратно на товарищей. Град камней ударил по стальным шлемам так сильно, что солдаты зашатались и растянулись на земле.

Род бросился вперед, проткнул бедро третьему солдату, одновременно крича крестьянам:

— Давай! Вот ваш шанс! Навалитесь на них и вышибите из них дурь!

Тут тупой конец алебарды ударил его по подбородку, он круто развернулся, в глазах у него темнело и вспыхивали искры. Но уши его наполнил рев и, когда в глазах прояснилось, он увидел, как крестьяне врезались в солдат, подымая и опуская колья, сражаясь.

Род охнул и, шатаясь, вернулся к ним: убивать же не требовалось!

Затем появилась еще одна мысль: им требовались пленные для получения информации.

Он вклинился в группу крестьян, бросил быстрый взгляд на рукопашную битву и крикнул:

— Стойте!.. Не нужно... Они не заслуживают...

— Ты не видел сделанного ими, — прорычал крестьянин рядом с ним.

— Не видел, но хочу выяснить! Смотрите! Они все валяются на земле, некоторые, возможно, уже мертвы! Отойдите от них, предоставьте их мне!

Грубая рука схватила его за плечо и развернула кругом.

— Да ну? А кто ты такой, чтобы приказывать, ты не потерявший крови из-за этих волков?

Глаза у Рода сузились. Он медленно выпрямился и ребром ладони сшиб руку крестьянина. Это было смешно, но должно сработать. Нужно добиться сотрудничества с ними.

— Я — Верховный Чародей, Род Гэллоуглас, и именно благодаря моей магии, и магии моей семьи, вы стоите здесь победителями, а не валяетесь мясом для стервятников!

Можно было не добавлять этой фразы, глаза крестьянина расширились и он припал на колено.

— Простите, милорд! Я... я не хотел...

— Да, конечно, не хотел. Откуда тебе знать, если я одет, как лудильщик? — Род огляделся кругом и увидел всех крестьян на коленях. — Ладно, хватит! Люди вы или пешки, что должны стоять на коленях? Встаньте и свяжите мне этих скотов!

— Мигом, милорд! — Крестьяне вскочили на ноги, и принялись связывать солдат их же поясами и подтяжками. Род схватил за плечо своего воинственного собеседника.

— Как тебя звать?

Уже без боязни он дотронулся до чуба.

— Гратум, с вашего позволения, милорд.

— Важнее позволяешь ли ты так звать себя, — пожал плечами Род. — Догони женщин, Гратум, и сообщи им хорошие новости, идет?

Крестьянин не сразу понял, но потом до него дошло.

— Тотчас же, ваша светлость! — И стремглав убежал.

Род понаблюдал за компанией вяжущих узлы и убедившись, что все идет, как надо, с минимумом мстительной грубости, взглянул на деревья и подумал:

— Чудесно, дети! Папочка очень гордиться вами!

Ветки слегка колыхнулись в ответ. Род мог бы взять на себя труд и прочесть ответные мысли, но ему еще требовалось для этого немалое усилие, а в данную минуту он не мог уделить на это внимание. Но он повернулся к подлеску и подумал:

— Спасибо, милая. Было приятно видеть, как ты помыкаешь для разнообразия кем-то другим.

— Лишь бы не тобой, милорд? Ты, безусловно, желанней всех!

Пораженный Род поднял голову — это был ее голос, а не мысль. Гвен подошла строевым шагом, за ней следовали женщины и дети. Гратум поспешил выбежать вперед, лицо его выражало сплошное извинение.

— Пока я успел до них дойти, милорд, ваша жена известила их, и они начали возвращаться.

Сообщение она принесла явно на помеле. Жены гнали детей бросая на нее украдкой быстрые взгляды, а дети таращили удивленные глазенки.

Род снова повернулся к Гратуму.